Полтора года назад в Законе о налоге на прибыль появилось весьма неоднозначное положение, вызвавшее беспокойство у бизнеса, которым в Литве управляют иностранные холдинговые компании. Формулировка закона гласит, что дивиденды, выплачиваемые иностранным контролирующим компаниям, будут облагаться налогом на прибыль (по ставке 15 %), если основная цель или одна из основных целей таких компаний … заключается в получении налоговой выгоды.

Замешательство в деловой среде было вызвано правом ГНИ облагать дивиденды налогом даже в том случае, если налоговая выгода является не только основной, но и одной из второстепенных целей бизнес-структуры.

Даже старшекласснику понятно, что целью бизнеса является получение прибыли. Чтобы получить прибыль, бизнес пытается снизить свои расходы, а налоги, в широком смысле, и являются одним из таких расходов. Следовательно, налоговое планирование (стремление воспользоваться всеми налоговыми льготами, стремление избежать двойного налогообложения и т. д.) является естественным состоянием бизнеса.

Но если мы соглашаемся с тем, что налоговое планирование — это нормально, то как тогда следует понимать это положение закона о налоге на прибыль, и в каких случаях ГНИ станет применять это правило?

Судя по недавно опубликованному проекту комментария к Закону о налоге на прибыль, ГНИ не желает делиться с налогоплательщиками своим более конкретным видением по этому вопросу (если такое видение существует). Соответственно, контролируемым иностранными холдингами компаниям приходится самим решать вопрос, будут ли подлежать налогообложению выплаченные ими дивиденды, когда через несколько лет ГНИ проведет налоговую проверку. Если будут, то придется дополнительно платить пени и штрафы, поэтому ошибиться не хотелось бы.

Слишком много открытых вопросов

Стремление получить налоговую выгоду не является единственным критерием, по которому распознается холдинговая структура, уклоняющаяся от уплаты налогов. Другим важным аспектом является отсутствие экономического контента в бизнес-структуре. Однако экономический контент в холдинговой компании и в компании, осуществляющей фактическую деятельность, — это разные вещи, поскольку предназначение холдинговых компаний заключается, по сути, в реализации прав акционера. Открытым остается вопрос о том, всегда ли акционеру нужен постоянный офис, сотрудники и другие атрибуты традиционной компании. Государства-члены ЕС придерживаются достаточно разнообразных мнений о концепции экономического контента. Литва не высказывала никаких официальных мнений по этому вопросу (в контексте холдинговых компаний).

Положения Закона о налоге на прибыль, которые внесли сумятицу в деловой среде, основаны на Директиве ЕС о материнских и дочерних компаниях. Внести поправки в законодательство своих стран в соответствии с этой директивой должны были не только Литва, но и другие страны ЕС. Однако перенести положения директивы в законодательное поле и спокойно ждать, пока их практическое применение будет сформировано судебной практикой — это одно, а дать четкие рекомендации, как следует применять эти положения, не дожидаясь первых налоговых споров —совсем другое. Вот Нидерланды, например, имеющие давние деловые традиции, уже давно объяснили своим налогоплательщикам, как понимать концепцию экономического контента.

Инициативы старожилов ЕС —c благими намерениями

Директива о материнских и дочерних компаниях в первую очередь была направлена на упразднение налогообложения дивидендов между компаниями Европейского Союза, т. е., по сути, на стимулирование инвестиций внутри Европейского Союза. Но прокатившаяся по миру волна инициатив по борьбе с агрессивным налоговым планированием заставила внести в директиву поправки, которые ограничивают применение льгот к дивидендам.

Никто не оспаривает благородную цель институтов ЕС, направленную на борьбу со структурами-«пустышками» и агрессивным налоговым планированием, но вопрос о том, являются ли выбранные для директивы формулировки именно тем, что необходимо для достижения этой цели, критически поднимается в большинстве стран Европейского Союза. ЕС — это экономический блок стран со свободным движением товаров и капитала, поэтому он в течение ряда лет занимался устранением барьеров на пути инвестиций между странами блока. Но в контексте интеграции ЕС упомянутые изменения в директиве являются шагом назад, а не вперед.

Интересно то, что главными инициаторами поправок к директиве и целого комплекса текущих изменений в налоговом регулировании являются такие старожилы ЕС, как Франция или Германия. Эти страны применяют высокие налоговые ставки и ищут все возможные способы воспрепятствовать тому, чтобы такие небольшие и развитые страны с благоприятными налоговыми режимами, как Ирландия или Люксембург, могли привлекать и удерживать у себя иностранные инвестиции.

Шаг вперед

Бизнес планирует свои шаги далеко вперед. Зная о предстоящем дополнительном налогообложении, компании могли бы предпринять соответствующие шаги: реорганизовать структуру, создать экономический контент или просто покинуть Литву. Маловероятно, что Литва намерена распугать предпринимателей, вкладывающих капитал в Литву, однако если не внести определенность в этот вопрос, бизнес начнет рассматривать возможность действовать и в других странах, которые смогут обеспечить эту определенность. Поэтому, сделав один шаг, перенеся положения директивы в законодательное поле, необходимо сделать и следующий— объяснить, как они будут применяться.

А провести черту между добросовестным и уклоняющимся от уплаты налогов бизнесом в действительности можно. Возьмем в качестве примера одну литовскую компанию, контролирующую другую литовскую компанию. Дивиденды, выплаченные ею первой компании, налогом не облагаются. Если владелец бизнеса решит перенести литовскую контролирующую компанию, скажем, в Нидерланды, его налоговый режим не изменится, т. е. дивиденды не будут облагаться налогом.

Причиной создания холдинга в другой стране может послужить повышенный уровень защиты инвестиций, более благоприятное правовое регулирования компаний или диверсификация рисков. В этом случае холдинговая компания находится в Нидерландах не с целью уклонения от налогов, ведь общая сумма подлежащего уплате налога в обоих случаях остается неизменной. Но если для того, чтобы воспользоваться налоговой льготой, между холдинговой компанией на целевой территории и литовской компанией появляется еще одна компания, в которой отсутствует экономический контент и которая находится в другой стране ЕС, это уже явное стремление к получению налоговой выгоды.

Возможность для Литвы

Применяя букву закона, ГНИ в основном надеется «потрясти» литовских бизнесменов, которые вывели за границу контролирующие компании. Иностранные инвесторы, якобы, просто не попадают в сферу применения правил, поскольку само собой разумеется, что их целью является инвестирование в бизнес в Литве и нет смысла говорить о каких-то налоговых выгодах или структурах, не имеющих экономического контента.

Но в реальности все по-другому. Значительная часть компаний с иностранным капиталом инвестирует в Литву (как и в другие страны) через зарубежные холдинговые структуры; выплаченные им дивиденды освобождаются от налогов, а экономический контент самой холдинговой структуры ничем не отличается от холдинговых структур с литовским капиталом. Поэтому иностранным инвесторам грозят те же санкции, что и литовским.

Тем не менее, Литва все еще сохраняет уникальную возможность оказаться передовой страной и громко пообещать бизнесу, что неожиданных решений в этой области не будет. Это стало бы значительным репутационным достижением Литвы, которое успокоит бизнес, гарантирует ему безопасность и отправит ясный посыл иностранным инвесторам.